По страницам воспоминаний Н.Н. Яновского: «Так началась моя служба»
После Победы над гитлеровской Германией военная служба Яновского продолжалась. Он был направлен на Дальний Восток, где формировались армейские подразделения для последней схватки – победы над милитаристской Японией. Внезапный приступ тяжкой болезни снова бросил его на госпитальную койку. По совпадению, каких на войне случалось немало, беда случилась в эшелоне, стоявшем в Новосибирске, где в тот момент проживала семья Яновских. На сей раз его демобилизовали вчистую, [читать далее…]
9 октября 1941 года Николай Шешенин писал Кожевникову, заботясь о нём. Утешал товарища, рвущегося на передовую, пытался успокоить, отвлечь от мрачных мыслей:
«Пошёл третий месяц, как я на фронте. По богатству впечатлений эти два месяца равны годам. На фронт я пошёл добровольцем по призыву ЦК (отказался от брони, которую мне вручили в первый день войны). Уверен, что ты поступил бы точно так же, если бы не твои лёгкие. С таким здоровьем, как твоё, [читать далее…]
К восьмитомнику «Литературного наследства Сибири» вплотную примыкают составленные и опубликованные Яновским сборники произведений и писем литераторов старшего поколения, которых он глубоко почитал, популяризировал, у которых учился. Назову хотя бы два имени.
Марк Константинович Азадовский, крупнейший специалист, классик советской фольклористики, привлеченный Саввой Кожевниковым к сотрудничеству в «Сибирских огнях» и Новосибирском издательстве ещё до войны, в тридцатые годы. Основная тема его — «Сибирь в русском народном творчестве» — не потеряла актуальности и после смерти учёного. [читать далее…]
Алексей Толстой, «Публицистика» (Москва, 1975): «Наступление Красной Армии перекатывается, как лавина, через все изощрения обороны врага: укреплённые рубежи Днепра, Буга, Ингульца, Днестра, Прута, крепости, опоясанные неперелазными рвами и минными полями, артиллерийским, миномётным и пулемётным огнём такой густоты, что не пролетит как будто и муха; контратаки танковых армий с чудовищными «тиграми» и «фердинандами»; контратаки пехотных дивизий, приносимых в жертву гитлеровской тупости, — вся эта страшная мощь вражеской обороны рушится, в конце концов, как карточный домик, [читать далее…]
Илья Эренбург. 16 июня 1945 года: «Мы знали победу, когда она шла в наших боевых порядках, с солдатами отогревалась у костра. Теперь победа среди знамён на парадах. Скоро она войдёт в каждый дом, станет ощутимой, тёплой, близкой, надрежет хлеб, пригубит вино. И тогда люди почувствуют вкус победы, вкус выстраданного счастья».
Сто первый вагон
Война для учителя старших классов Николая Николаевича Яновского началась мобилизацией в трудовую армию и направлением на подземные работы в [читать далее…]
Но вот Яновский освобождён и, о счастье, не стеснён в перемещениях и может приступить к любимому делу!.. Вчерашний заключённый едет в Ленинград, где уже учится его подруга.
В учительском институте, куда он поступает, преподают пушкинисты. Наш герой загорается Пушкиным.
[читать далее…]
Обида. О боли крестьянского сына
Об установлении и развитии, а так же и о стиле взаимоотношений двух сподвижников от литературы Яновского и Астафьева говорят ежегодные обязательные поздравления в письмах с днем великой (не иначе!) победы, со временем переход «на ты», поездки в гости друг к другу, совместно обсуждаемые проблемы литературы, прозы Астафьева, статей Яновского. Общим было и то, что оба занимались разработкой крестьянской темы, где находилось законное место для прозы [читать далее…]
Нижеследующую, в некотором смысле странноватую историю восстанавливаю по памяти. Руководствуюсь, в частности, услышанными в своё время рассказами нашего общего близкого друга писателя Владимира Сапожникова (1922 – 1998), человека одного с Николаем Николаевичем фронтового поколения. Владимир к тому же был ментально погружён в перипетии организационных тонкостей, присущих мощной, многослойной и довольно скрытной идеологической организации — именно так в советские времена выглядел Союз Писателей СССР. «Министерство литературы» — с вызовом отзывался о СП неустрашимый оппонент [читать далее…]
В наш насыщенный электронной информацией век нередко высказываются сомнения насчёт необходимости поводыря, спрашивают: всегда ли востребован гид (или, как некогда сказал сибирский литературный классик Николай Ядринцев, «чичероне») по запутанным лабиринтам отечественной и мировой литературы?
Спросим уж заодно: нужна ли сама литература, в том виде, какой она была и создавалась и до Яновского, и в его время? Литература, носившая горделивое, ни на что в мире не похожее самоназвание – советская? Дело, которому он без [читать далее…]
Георгий Суворов. В книге «Венок героям» (Новосибирск, 2015) об этом поэте написано так:
Раненый в феврале 1944 года Георгий Суворов умер в госпитале. В городе Сланцы Ленинградской области на обелиске над братской могилой, где был похоронен поэт, высечены строки одного из последних его стихотворений: «Свой добрый век мы прожили, как люди. И для людей…»
Ухожу…
Ухожу. Вернусь ли я, не знаю, Встречу ль вновь когда-нибудь тебя? Ухожу [читать далее…]
|
|
