Поэт, прозаик, публицист Сергей Москвитин делится впечатлениями о книге Геннадия Прашкевича, посвящённой известному новосибирскому писателю и артисту Юрию Магалифу. Биография вышла недавно в издательстве «Свиньин и сыновья».
На протяжении 60 лет жил в нашем городе удивительный человек Юрий Михайлович Магалиф — актёр-чтец, поэт, прозаик, сказочник, автор многих книг. Для новосибирцев — легендарная личность. В просторах интернета и на сайтах новосибирских библиотек о нём можно найти достаточно много информации, но вот книг, посвящённых ему самому, до сих пор, за единственным исключением, не было.
Я знаю только малоформатное издание в сто страничек «Юрий Магалиф. Жизнь и творчество» Юлия Мосткова, подготовленное Новосибирским обществом книголюбов в 2003 году. И всё.
А ведь в 2018 году Новосибирск праздновал столетие со дня рождения писателя!
Юрий Магалиф
И вот выходит в свет новая книга о Юрии Магалифе. Написал её Геннадий Прашкевич — патриарх новосибирской литературы.
В публикации к юбилею Магалифа Прашкевич назвал его «градообразующим» писателем. С полным правом таким же эпитетом можно охарактеризовать и его самого.
Сегодня Геннадий Прашкевич — самый титулованный писатель Новосибирска, лауреат более 30 литературных премий. Книги его регулярно выходят в московских издательствах. Один только ряд биографий в серии «ЖЗЛ» чего стоит! Художник слова востребован и знаменит.
Автор книги о новосибирской легенде и сам является таковой.
Геннадий Прашкевич
Геннадий Прашкевич и Юрий Магалиф подружились в семидесятых и много лет знали друг друга. Прашкевичу есть что рассказать о Магалифе. Да и рассказчик он великолепный.
Потому-то и жизнеописание получилось весьма примечательным.
Даже краткий перечень основных жизненных вех Магалифа даёт понять, насколько необычной была его жизнь. Неудивительно, что и сам Юрий Михайлович был человеком незаурядным.
Родился он в Петрограде. В 23 года получил пять лет сталинских лагерей по политической статье. Срок отбывал в новосибирском лагпункте.
Так ленинградец оказался на нашей земле. И жил здесь вплоть до смерти, наступившей в январе 2001 года.
Несмотря на трагичные повороты судьбы Юрий Михайлович был приветливым, лёгким в общении, светлым. И считал себя счастливым человеком.
Геннадий Прашкевич не просто знакомит нас с разными эпизодами жизни Магалифа, ведя по ступенькам его непростого жизненного пути, но и переносит в атмосферу тех лет, обстановку, в которой жил писатель — в мрачные, тревожные и трагичные сталинские времена; хрущёвскую «оттепель», застойные годы и лихие девяностые. Перед нашим взором проходят многие его знаменитые современники, писатели, политические деятели.
И многое другое: увлекательная работа в Обществе книголюбов, «Недели детской книги», бесчисленные выступления в институтах, школах, библиотеках, научных организациях и рабочих предприятиях Новосибирска, Кемерово, Томска, области; дневниковые записи, истории написания тех или иных книг…
Прижизненная библиография Юрия Магалифа — 36 изданий. Почти обо всех идёт речь в «Счастливом сказочнике».
Представляю, какую гору разных источников — доступных и недоступных — перелопатил автор! Конечно же, к этому он присовокупил и личные впечатления от встреч. Помимо всего прочего, Прашкевич был редактором двух поэтических сборников Магалифа — «Монолог» и «До первых снегопадов».
«Я необычайно рад, что мне пришлось работать с Вами. Более того, я горжусь многими Вашими оценками моих стихотворений», — признаётся Магалиф в одном из писем своему редактору.
Дружба и взаимоотношения с собратьями по перу, встречи в Новосибирском отделении Союза писателей — эти места в книге мне особо понравились, потому что автор двумя-тремя штрихами представил здесь многих новосибирских мастеров пера, ставших сейчас уже нашей классикой.
В какой творческой среде «варился» Юрий Магалиф? Илья Лавров, Елизавета Стюарт, Леонид Решетников, Александр Романов, Александр Плитченко, Геннадий Карпунин, Анатолий Никульков, Вениамин Шалагинов, Михаил Михеев, Илья Фоняков, Нелли Закусина, Леонид Чикин…
Кто ещё сегодня, как не Геннадий Прашкевич, расскажет нам о них?
О взаимоотношениях с женщинами в книге тоже говорится.
Пять лет сталинских лагерей трактором прошлись по его судьбе. Они разрушили его первый брак с Людмилой Эрнестовной. В Новосибирске Юрий Михайлович обрёл новое семейное счастье с Ириной Михайловной, со второй супругой жил долго и счастливо почти полвека — 47 лет — вплоть до её смерти. Последние годы жизни писателя скрасила Тамара Фёдоровна.
Читаешь — и не перестаёшь удивляться. У неординарного человека и спутницы жизни были необычные: первая жена — старше Юрия Михайловича почти на десять лет, вторая — старше на восемь. А третья — младше на сорок!
«Мне потрясающе повезло с жёнами», — признавался Юрий Магалиф. Он их чуть ли не обожествлял.
С 1946 года и почти до самой смерти актёр-чтец не расставался с основной профессией. Объездил с концертами всю Новосибирскую область и Сибирь. А сколько увлечений у него было! Фотографировал, собирал марки, писал картины — акварелью, масляными красками (несколько раз выставлялся). Одно время занимался резьбой по дереву. И совершенно случайно стал сказочником.
«Однажды послали меня с концертом в какой-то клуб на окраине Новосибирска, — вспоминал во время интервью Юрий Михайлович. — Там познакомился с местным баянистом, который не переставал жаловаться: “Вот, если бы я работал в центре, а здесь…”. Говорю ему: “Создай ансамбль, работай! Работать творчески можно хоть где. Причём тут центр?” А он всё нудит и нудит…
Вернулся я домой — решил про этого баяниста-нытика фельетон написать. Полез в письменный стол — наткнулся на коробочку с тряпичной обезьянкой, которую моя Ирина хранила с детства (это была её любимая игрушка — Жаконя). И обратил вдруг внимание, что чем-то горе-баянист похож на Жаконю. Это меня озадачило. А что если, думаю, написать историю о “живой” игрушке? Ведь любая сказка — это история про людей. Так и появился на свет “Жаконя”».
В 1959 году «Приключения Жакони» вышли в московском издательстве «Детгиз» тиражом 100 000 экземпляров. Что может быть лучше? Книжку проиллюстрировал легендарный Генрих Вальк — тот самый, который и по сей день считается автором лучших, классических рисунков к трилогии о Незнайке Николая Носова.
Генрих Вальк!.. Своеобразный знак качества.
Разумеется, после выхода этой книжки Юрий Магалиф стал известным на весь Советский Союз…
Сказкам Юрия Магалифа в книге Геннадия Прашкевича уделено достаточно много места. Некоторые из них автор посчитал нужным пересказать: далеко не все любители творчества Магалифа знакомы со всеми его сказками. Но Юрий Михайлович предстаёт перед читателями не только сказочником, но и обычным живым человеком со своими проблемами, тревогами, комплексами и обидами. Раскрывается как автор рассказов и повестей. И как тонкий поэт-лирик с лёгкими, летящими, пронзительными стихотворными строчками.
Автор признаётся: «Юрий Михайлович для меня в первую очередь, конечно же, поэт».
Стихотворных цитат в книге не так много, но и эти немногие лирические строки раскрывают душу удивительно светлого человека. Душу мягкую, нежную, добрую.
Произведения любого писателя — всегда его автопортрет, выполненный в полный рост. А уж стихи — тем более…
Какие разные грани таланта — поэт и сказочник!
«Счастливый сказочник»…
А в чём счастливый? Автор отвечает и на этот вопрос.
Удары судьбы не сломали его, не ожесточили сердце. Лишь лёгкая благородная грусть вплелась в его поэзию, рассказы и сказки.
Существует мнение, что об умершем следует либо говорить хорошо, либо молчать. Но это вредное утверждение подходит, пожалуй, лишь на время похорон и поминок. После смерти жизнь человека становится историей, и наступает время дать ему справедливую, честную оценку.
Геннадий Прашкевич пишет о Юрии Магалифе честно. С иронией пересказывает байки писателя про самого себя: Юрий Михайлович любил немного прихвастнуть и присочинить. Даёт справедливую оценку его произведениям, ставя выше опытов прозы и сказок поэзию Магалифа. А порою и искренне восхищается им.
Для многих новосибирцев Магалиф прежде всего сказочник, но это лишь стереотип. Любопытно было заглянуть за фасад устоявшегося мнения.
Автор показывает своего героя со всех сторон — как многогранного, разностороннего человека со своими достоинствами и недостатками. И даже проникает в главную тайну этого необычного человека.
Тайну, которая мучила его почти шесть десятилетий и заставила в конце жизни написать пьесу — своеобразное покаяние, исповедь его страдающей души.
Это поразительная, прямо-таки «киношная» история, один в один взятая из жизни. Потому-то, наверное, и облёк её Магалиф в такую форму.
Вопросы, которые поднимает автор пьесы, прямо скажем, нетривиальные.
Можно ли, спасая любимого человека от смерти, оклеветать и предать другого — чужого, малознакомого? А если сделать это, то как жить с этим дальше и оставаться человеком? Кажется, что в этих непростых вопросах кроется вся чудовищная трагедия жуткого сталинского периода жизни нашей многострадальной страны.
Юрий Михайлович верил в Бога. И перед смертью покаялся перед Ним и перед всеми нами таким вот «литературным» способом.
Концовка книги о Юрии Магалифе получилась невероятно пронзительной.
Прямо-таки сногсшибательной.
И в этом, несомненно, необыкновенная удача и особая заслуга Геннадия Прашкевича.
