21 января 2026 года исполнилось 80 лет со дня рождения одного из наиболее интересных и самобытных поэтов Новосибирска — Анатолия Соколова.
С 1964 года он входил в литературное объединение, которым руководил поэт Илья Фоняков. Дружил со многими известными (а тогда — такими же начинающими, как и он) новосибирскими авторами: Александром Денисенко, Иваном Овчинниковым, Виктором Сайдаковым, Евгением Лазарчуком и другими. И эта крепкая дружба продлилась всю жизнь.
Одно из самых трогательных стихотворений Соколова адресовано товарищу юности Евгению Лазарчуку:
Старый друг позвонит из глубинки,
Не забывший еще обо мне,
Посмотрю на его фотоснимки –
И мурашки бегут по спине.
Худощавый пророк института,
Пленник утренних лекций, беглец.
Наш декан, как Скуратов Малюта,
Обещал тебе грустный конец.
Но со стаей беспечных Офелий,
Чье грядущее было темно,
Ты, под мышку упрятав портфелик,
С семинаров смывался в кино.
Время всех одинаково любит,
Но друзей сокращает число:
Петька спился, Сергей вышел в люди,
А тебя в глухомань занесло.
Неужели в степной атмосфере
За минувшие несколько лет
Не померк еще глаз твоих серых
Безупречно насыщенный цвет?
Уже в молодые годы Анатолий Соколов нашёл свой поэтический язык — сложный, полный неожиданных метафор, но в то же время изящный. Это стихотворение написано им ещё в период студенчества:
Наступленье осени с успехом
Продолжалось несколько недель,
Головы кружила желтым смехом
Пыль, переходящая в метель.
Беспорядок, как перед ремонтом,
Роща стала ржавым сухарем,
Острый угол птиц над горизонтом,
И при нем звезда поводырем.
А потом сентябрьская ночка
Сделает прощальный свой визит –
Пахнущая дождиками бочка
На ветвях серебряных висит.
Густую метафоричность соколовской поэзии отмечали многие, в том числе и его друг Виктор Сайдаков, который посвятил Соколову такие строки:
Он стихов набормочет угрюмых,
В них метафор — с увесистый том,
Первосортных и крепких, как ром,
Извлеченный из древнего трюма.
А вот с большим юмором и теплотой сложенные стихи ещё одного товарища Анатолия Соколова — Александра Денисенко:
Поймать стрижа. На шею крепко сесть.
Шепнуть: вали до площади Свердлова.
Осуществим, мой друг, святую месть
И отомстим за Толю Соколова.
Он здесь ходил. Его менты встречали.
Пытались укротить. Он боком отвечал.
Они его ни разу не читали,
А он на них анапест изучал.
<…>
И хлынет Обь в Спартаковское русло —
Омыть и залечить сей родовой плацдарм.
Лети, лети, мой стриж, и расскажи изустно
Про Сокола, который сострадал.
Его стихи — таких на свете нет.
Его слова — никто их не умеет.
Поймать стрижа. И там, где жил поэт,
Притормозить над сердца мавзолеем.
И действительно, поэтический голос Соколова уникален и узнаваем. Он умел найти свет и вдохновение там, где другие видели лишь обычную серость жизни и даже безнадёжность.
Пока танцует дворник возле булочной,
Зима в сентябрь является царевной,
С ее приходом станет жизнь рассудочной,
С ума сойдешь от нищеты душевной.
Смешались в кучу листьев тарабарщина,
Вороний грай и хриплый лай собачий,
Вдруг пожелаешь по примеру Гаршина
Разбиться насмерть, прыгнув с крыши дачи.
Хотя в честь двадцать первого столетия
Шумит оркестр на Выборной фальшиво,
Летают листья, словно междометия,
Танцует сквер, как многорукий Шива.
Весь день апофеозом невезения
Царь мух жужжит в пространстве междурамном,
Невозмутимо в небеса осенние
Взмывает шар над Вознесенским храмом…
Один поэт новосибирский вечером
В тоске самоубийства ест варенье,
Хрустят дожди, подруга смотрит глетчером…
Тогда-то и восходит вдохновенье.
***
За декабрьским окном ледяным
Белый ужас родного пейзажа,
Из трубы поднимается дым –
И на улицу сыплется сажа.
Но лопату берет человек,
Выполняя работу с размахом:
Месит черную сажу и снег,
Словно тесто для бубликов с маком.
Но и минорных нот в поэзии Анатолия Соколова всё-таки хватало:
Дни с каждым годом короче, а ночи длиннее,
Будни суровее, праздники злей и пьяней.
Крест на плечах тяжелее, чем крестик на шее…
Падает снег, как повестка из царства теней…
Раз уж святой человек, то пришел ниоткуда,
Жаждет богатства и власти всегда прохиндей…
Вечное сердце насквозь прогрызает секунда,
Если становятся вещи главнее идей…
Чистое поле теплей, чем чужие хоромы,
Где за смертельные игры на чай подают,
В царском пальто из завязанной в узел соломы
Ищет поэт под опущенным небом приют.
***
Почитай мне из самого раннего,
Что-нибудь почитай Мандельштама.
В небесах от летящего лайнера
Остаются на память два шрама.
Вдаль плывут облака неуклюжие,
И уста повторяют: «разлука»…
У искусства простое оружие:
Звуки образа, образы звука…
Обратите внимание на афористичность последних строк этого стихотворения. Как красиво сказано!
Кстати, об искусстве: Анатолий Евгеньевич был не только блестящим поэтом, но одарённым художником. Среди предпочитаемых им жанров были портреты и абстракции, однако особенное настроение и глубину можно найти в его пейзажах — ярких, нарисованных крупными мазками.
Если вам захочется окунуться в творчество Анатолия Соколова и больше узнать о нём, то рекомендуем обратиться к книге «Избранное», которую можно на сайте журнала «Сибирские огни».
