Чернышёв Анатолий Александрович

Поэт и журналист Анатолий Чернышёв родился 10 марта 1930 года в селе Сенчатка Коченёвского района.

Работать начал с 14 лет – сапожником, разнорабочим, токарем по дереву и металлу, директором Дома культуры на Камчатке. Так что в газету «Молодость Сибири» пришёл уже с хорошим житейским опытом. Некоторое время состоял в литературном объединении Ильи Фонякова при газете «Молодость Сибири», но в 1962 году перестал его посещать.

Выдержав творческий конкурс, сдал вступительный экзамен в Литературный институт им. М. Горького и заочно окончил семинар поэзии.

Работал редактором «Последних известий» на Новосибирском радио, редактором в Западно-Сибирском книжном издательстве и многотиражной газете «Энергостроитель». Выступал по областному, республиканскому и Всесоюзному радио. Также Анатолий Александрович был постоянным корреспондентом газеты «Сибирь: момент истины» — редко какой номер обходился без его материала.

Коллеги-журналисты отмечали, что передачи и материалы Анатолия Александровича были не просто репортажами о событиях, а яркими зарисовками с подмеченными мимоходом деталями, запечатлёнными не столько глазами, сколько эмоциональным восприятием.

За свою журналистскую карьеру Анатолий Александрович встречался со многими известными людьми — политиками, военными, артистами, писателями. Сам журналист и поэт в одной из своих книг написал так: «Я жил всегда в самой гуще народа. Видел и злодеев, и гениев, и людей с исковерканной судьбой…»

Первая литературная публикация Анатолия Александровича состоялась в газете «Вечерний Новосибирск» в 1951 году. Позднее он публиковался в журналах «Смена», «Октябрь», «Сибирские огни», «Сибирский Парнас» и других, в новосибирских и центральных газетах, а также в коллективных сборниках.

Стихам Чернышёва дали высокую оценку такие мэтры, как Андрей Вознесенский и Валентин Берестов. С их подачи журнал «Сибирские огни» в 1958 году опубликовал подборку произведений Чернышёва, которую в Союзе писателей назвали лучшей публикацией года в журнале.

Позже в альманахе «День поэзии» первый сборник стихов Чернышёва «Просторечие», вышедший в 1967 году в Новосибирске, был назван лучшей поэтической книгой. Сборник был опубликован благодаря положительным рецензиям столичных поэтов Владимира Солоухина и Сергея Смирнова.

А вот в Новосибирске к дебютному сборнику Чернышёва отнеслись прохладно. Тогда он решил, что больше не станет издавать книг. На протяжении многих лет Анатолий Александрович ограничивался устными поэтическими выступлениями перед слушателями и изредка публиковал подборки своих стихов в газетах или коллективных сборниках.

Однако с годами творческий архив поэта разросся настолько, что не выпустить его полноценным изданием было просто невозможно. И в 2010 году свет увидел его масштабный поэтический сборник «Голгофа» – книга о жизни, о Вере, Любви, Надежде, итог многолетней вдумчивой работы. На презентации автор пояснил, что название таково не только потому, что книга начинается с цикла стихов на библейские темы. Судьба каждого человека, а творческой личности в первую очередь, является своего рода мучительным путём к самопознанию и поиску ответов на основополагающие вопросы жизни.

Ещё через два года увидела свет новая книга – сборник очерков и эссе «Библия от изгоя». Эмоциональный накал каждого текста и предельная честность автора вызывают живой отклик у читателя.

Также в 2012 году вышел небольшой сборник стихов «Эпоха и попса», где много горьких размышлений о времени, о современной культуре, о судьбах Родины и о судьбах мира в целом.

В поздние годы Анатолий Александрович успел выпустить ещё два поэтических сборника — «Поэзия без грима» (2016) и «Дыхание вечности» (2019).

Много лет Анатолий Чернышёв руководил Литературной гостиной Союза журналистов вместе с поэтом Петром Моряковым, организовывал творческие вечера и поддерживал традиции классической сибирской поэзии. Был активистом Новосибирского регионального Пушкинского общества, участвовал во всех его делах, печатался в издаваемом обществом журнале.

Ушёл из жизни поэт и журналист 31 декабря 2021 года в Новосибирске.

О творчестве Анатолия Чернышёва:

Публицист, поэт Людмила Тоньшева: «Существует старый спор о том, что остаётся в истории: искусство, выражающее своё время, или искусство вечных ценностей духа. У Чернышёва в поэзии живут обе истины, не перекрывая, а дополняя и обогащая друг друга. В ХХ веке резко обозначилась черта, которую можно назвать эффектом личного присутствия автора. Сильная привлекательная индивидуальность поэта, его жизнь и судьба не только влияют на качество и восприятие сделанного им, но и значительно повышают оценку. <…>

В его стихах и разум, и смута, и покой, и тревога, и задушевность – особенно в детских стихах и сказках. Он работает во многих жанрах: от элегии до оды, от гимна до сатиры, от молитвы до сказания и поэмы, – и везде остаётся самим собой. У него свой стиль, полностью растворившийся в многообразии жизни, а потому незаметный для глаз. <…>

Талантливому писателю нужен талантливый читатель. Но он, талантливый писатель, сам создаёт своего читателя. Стихи Чернышёва очень доходчивы. Он пишет, как говорит: вопреки расхожему – говорит, как пишет. И речь его всегда искренна».

Библиография:

Собственные книги автора:

«Просторечие». Сборник стихов (Новосибирск, Западно-Сибирское книжное издательство, 1967)
«Голгофа». Сборник стихов (Новосибирск, 2010)
«Эпоха и попса». Сборник стихов(Новосибирск, 2012)
«Библия от изгоя». Сборник публицистики (Новосибирск, 2012)
«Поэзия без грима». Сборник стихов (Новосибирск, Издательство СГУВТ, 2016)
«Дыхание вечности». Сборник стихов Новосибирск, Сибпринт, 2019)

Участие в коллективных сборниках:

«Старт» (1958)
«Новосибирск поэтический» (1959)
«Из детской памяти вернись» (1975)

Дополнительно:

Творчество:

***

Вот погромыхивает небо,
И всполох молний вдалеке.
Как будто сказочная небыль
Склонилась радуга к реке.
Пошлёт ли небо тёплый ливень,
Чтоб хлебороб вздохнул счастливей?
Или дохнёт, благоухая,
В чужой далёкой стороне?
Земля растрескалась, сухая.
И от того тоскливо мне.
А небеса грохочут строго.
И что сулит нам этот глас?
Как много тайн сокрыто богом
От вечно страждущих,
От нас.

***

Какая смертная тоска,
Как будто в выжженной пустыне,
Как будто хлеба ни куска,
И в жилах кровь густая стынет.
И запах смерти – вот он, здесь.
С утра до ночи нам талдычат,
Что бомба ядерная есть.
Она страшнее зуботычин.
Что есть ракеты.
Есть стрелки,
Что попадут ракетой в муху.
А есть ли смертные венки?
И будет ли земля нам пухом?
Тоска.
Гнетущая тоска.
Как будто у последней грани,
Как будто дуло у виска,
И выстрел неизбежно грянет.

***

Взял мужик гитару и поёт.
Он певец, а не изгой какой-то.
Оседлал подземный переход –
Тут ему и сухо, и спокойно.
Капают монеты и звенят.
Шапка наполняется до края.
Русские романсы так томят,
Что слезу прохожий вытирает.
А струна гитарная звенит.
А струна гитарная рыдает.
Мыслями уносишься в зенит,
Где святые души обитают.
И никто не требует билет.
Ни вахтёра, ни элитной ложи.
Оперы доступней в мире нет.
Это знает меломан-прохожий.
Так не стой с протянутой рукой.
А служи высокому искусству.
Пой от сердца,
Задушевно пой.
Пробуждай заглохнувшие чувства.

Утро

Какая в мире тишина.
И лес, прислушиваясь, замер.
А лютик щурится со сна,
Омытыми росой глазами.

И хвою палую подняв,
Вылазит гриб из почвы росной.
Вот, шляпу бурую подмяв,
Сам ёж на нём уселся грозно.

А росы, росы, как хрусталь,
Собою всё заполонили.
Не лес, сверкающая даль
Во всей красе своей и силе.

И в этой свежести лесной
Такое таинство сокрыто,
Такая кротость и покой
Земного благостного быта,

Что очищается душа
От суеты и от амбиций.
И сердце, трепетно дыша,
Глядит на мир, не наглядится.

***

Там, в галереях городских
Одни лишь копии природы.
Но к ним стекаются народы,
Глядят восторженно на них.

А как хорош оригинал:
Творцом замешанные краски.
Хотя бы тундру ты познал,
То ощутил бы прелесть сказки:

Когда, сгущаясь, синева
Ложится мягко на равнину
И растворяется трава,
Сливаясь в общую картину.

И нет ни неба, ни земли:
Одно вселенское творенье.
Меж ними грань не провели,
И сам ты — часть того явленья.

Ты это чувствуешь нутром,
Всем телом ощущая вечность.
И молишься перед костром,
Как в божьем храме перед свечкой.

***

Шумит и стонет лес осенний.
И всё попряталось в лесу.
И даже тучи, что висели,
Упали ливнем на росу.
О чём шумит, о чём он стонет,
О чём глаголет русский лес?
Людская жизнь гроша не стоит,
И звёзды падают с небес.
Не апокалипсис ли это?
Не упрежденье ли земле?
Да и всему людскому свету,
И мне беспечному, и мне.

Галактики

Мир многолик, огромен, полновесен
И осязаем, как живая плоть,
По всей Вселенной города и веси
Раскинул созидающий Господь.
Наверно, шёл за ангелами следом,
Сверял задумки их и чертежи.
А может, чертежей Господь не ведал
И строил по наитию души?
Святой импровизации законы
Манили в неизведанность.
И что ж? Кому пейзажи наши
не знакомы?
От красоты подобной не уйдёшь:
Глядишь, глядишь,
И сердце тает, тает:
Такая живописность на земле.
Есть в этом интуиция святая,
Рождающая отклики во мне.
А на других галактиках такое ж?
А может, ярче, красочней, чем здесь?
Я Господа отнюдь не беспокою,
Но есть неутолённость во мне, есть.
И звёзды манят, Нестерпимо манят,
Мол, есть и там дубравы и луга.
И огонёк там светится в тумане,
И дышат ароматами стога.
А нравы там не требуют законов,
Не требуют карающих статей.
Без кодексов обходятся каноны,
Без хитрых юридических затей.
И в этом суть, Важнее всякой сути.
Закон не нужен, если честен ты.
Живут ли там
без меркантильной мути?
Хватает ли духовной чистоты?

***
Поплыву на чьих-то плечах
К недрам матери-земли.
Будет утро или вечер.
Будет зарево вдали.
И душа, летая в небе,
Бестелесная уже,
Будет видеть мир как небыль,
Весь распахнутый душе.
Он лежит, как на ладони,
Сокровенность не тая.
Светят окна в каждом доме,
В каждом доме есть семья.
С кошкой возится малышка.
Улыбается отец.
Мать стоит на кухне с плошкой:
День закончен, наконец.
Тихий вечер.
Сытный ужин.
Разговор о том, о сём.
Телевизор есть к тому же,
И достаток есть во всём.
И душе моей уютно.
Звёздный светится эфир.
Засыпает многолюдный
Городской и сельский мир.