Елена Абрамкина – писатель, поэт, кандидат филологических наук, судебный эксперт-лингвист, литературный редактор, руководитель Новосибирского отделения Союза Литераторов России.
Родилась в Барнауле 18 ноября 1989 года. В 2007 году окончила гимназию №42 Барнаула с серебряной медалью и поступила в Новосибирский государственный университет на отделение «Филология».
В 2020 году защитила кандидатскую диссертацию по установлению авторства текстов протоколов допроса.
В настоящий момент совмещает деятельность судебного эксперта-лингвиста с преподаванием в НГУ и работой литературного редактора, активно участвует в общественной жизни города и Сибири, выступает с лекциями по лингвистической экспертизе и писательскому мастерству, выступает экспертом в литературных конкурсах и премиях.
Елена творит в разных жанрах. Есть книги, вдохновленные русским фольклором. Это мистическая книга про деревенскую ведьму и лесного хозяина «Ведьмина роща», сказочная история про гусляра и осеннюю богиню «Песня для Девы-Осени», а также история, в которой переосмысляется образ жар-птицы. Есть и реалистические произведения: рассказы и романы, основанные в том числе на опыте работы судебным лингвистом.
Помимо литературы Елена увлекается музыкой: жителям города уже полюбились её творческие встречи под гусли, на которых она играет народные мелодии и поёт песни собственного сочинения.
Также Елена ведёт группу ВКонтакте «Путь текста», посвящённую своему литературному творчеству.
Библиография:
Собственные книги автора:
- Роман «Ведьмина роща» (Издательство «Феникс», 2023).
- Роман «Песня для Девы-Осени» (Издательство «Феникс», 2026).
Участие в сборниках:
- Рассказ «Чужое платье» // Альманах «Выбирая путь», издание Литературной мастерской Сергея Лукьяненко (Издательство «СДФЛК», 2024)
- Рассказ «Волчья доля» // Альманах «Дай мне имя», издание Литературной мастерской Сергея Лукьяненко (Издательство «СДФЛК», 2024)
- Рассказ «Ляля» // Антология «Лаборатория воображения. Альманах фантастики, фэнтези и мистики № 1 (4)» (Издательство «Автограф», 2025)
- Рассказ «Трамвай» //сборник рассказов «Новосибирск: между строк» (Издательство «Лампочка», 2025)
- Рассказ «Катенька, или Записки на бумажных салфетках о кофе и мёртвой дочери» // Сборник «Удивительные истории о кофе» (Издательство «Астрель-СПб», 2026)
- Рассказ «Трамвай» // Сборник «Новосибирское путешествие. Городские истории Трамвая №13» (Издательство «Свиньин и сыновья», 2026)
Творчество:
Фрагмент из романа «Ведьмина роща»
Видишь мостик над рекою, роща ветками качает?
Не ходи по той дороге, не гляди туда с тоской!
Нет, не смейся! Эта роща только ведьму привечает.
Только ведьма да сам Хожий бродят в роще колдовской.
Бабка Агафья коротко приласкала Аксютку и долго и пристально разглядывала Глашу.
— Ишь, вымахала за год! И в кого такая чернявая?
— А она в ведьмы собралась, вот и чернявая! — хохотнул Егорка, пытаясь проскользнуть мимо бабки в дом.
Глаша так и обмерла, едва пироги не выронила. Бабка Агафья нахмурилась и схватила мальчишку за ухо:
— Это что еще за глупости?!
Егор заюлил и захныкал:
— У-у-у-у… Баба, пусти! Я пошутил!
— Язык не помело, нечего по ветру трепать-то! Ишь, моду взял на сестру наговаривать! Она гостья твоя, ты ее защищать должен! — едва не поднимая мальчишку за ухо, сурово произнесла бабка. — А ты небылицы сочиняешь!
— Это не я, это Сашка! Пусти-и-и-и! — Егор затанцевал на месте, поднимаясь на цыпочки и вцепляясь в костлявую руку Агафьи.
— Нечего на брата кивать! У тебя своя голова есть, изволь пользоваться! С Сашкой у меня отдельный разговор будет. — Бабка сильнее скрутила ухо, так что у Егора слезы брызнули из глаз. — Еще раз услышу, что про Глафиру небылицы по деревне болтаешь, — оба уха откручу! Марш в дом!
Она отпустила пунцовое ухо, и Егор, скуля, точно побитый щенок, бросился в дом. Агафья прошлась суровым взглядом по гостям и снова остановилась на Глаше:
— А ты голову не опускай, нечего! — Она подцепила Глашу за подбородок и вздернула его вверх. — Пусть их болтают, ты — девка городская, ученая, понимаешь, что от невежества все беды. — Она еще раз оглядела Глашу, опустила руку и кивнула на сумку: — Пироги сама пекла?
Глаша неуверенно кивнула. Нет, пироги она и в самом деле испекла сама, только вот сочувствия, а тем более защиты от суровой Агафьи Степановны никак не ожидала.
— Ну так пошли пробовать. Поди остыли уже! — Агафья развернулась и зашагала к дому.
— На такой жаре лишь бы в угли не превратились! — легонько подталкивая Глашу вперед, усмехнулся дядька Трофим.
Пироги получились вкусные, и к чаю даже Егорка, обиженно бурчавший весь обед, развеселился. Глаша все больше молчала, коротко отвечая на вопросы и стараясь сама спрашивать поменьше. Зато Аксютка трещала без умолку, охотно перемывая косточки всем нескончаемым дальним родственникам и просто знакомым, которых в Ведьминой роще и окрестных деревнях было точно малины в лесу.
— Ты с квасом-то поосторожнее, Аксюш, он у Агафьи Степановны ядреный, — забирая у нее банку, осадил дядька Трофим. — Лучше мне оставь.
Но Аксютка уже развеселилась. Перебрав все новости и сплетни, она вдруг хитренько глянула на сестру и, давясь смехом, шепнула бабке:
— А у Глаши жених завелся. Врач ваш новый. Красивый, и голос такой мягкий, Глаша прям тает, когда его слушает. — Она картинно закатила глазки, сложила ручонки на груди и томно вздохнула, а потом покатилась со смеху.
Глаша отставила чашку и недобро посмотрела на сестру.
— А тебе завидно, что ли? У самой в каждом дворе по ухажеру, а за сестрой подглядываешь! — наматывая русую косу Аксютки на кулак, проворчала Агафья.
Та попыталась освободить волосы, но не тут-то было.
— Нехорошо это, Аксинья, своей жизнью живи, а в чужую нос не суй, — продолжая наматывать косу, тяжело произнесла бабка.
Аксютка сверкнула глазенками да как выпалит, глядя на сестру:
— А хорошо это — с женихом по лесу шарохаться?! Притворилась, что плохо ей, а как остановились в перелеске, сразу — шир в лес, а он только ее и ждет. И стоят голубятся.
— Ксюха! — Глашка вскочила и замахнулась на сестру полотенцем. — Не болтай, чего не смыслишь!
Та попробовала увернуться, но бабка крепко держала за косу, и полотенце пришлось точно по кривляющимся губкам. Аксютка обиженно захлюпала носом и, выдрав у Агафьи косу, кинулась прочь. Егор молча поднялся и направился следом. А Глаша так и стояла, тяжело дыша и глотая слезы. То, что тетка с дядькой ерунду болтают, это еще можно пережить, но от сестры она такой подлости не ожидала. И чего она на нее обозлилась? В самом деле с квасом перебрала?
— Что, Глаша, сдала тебя сестра? — зло усмехнулась тетка Варвара. — А я ведь тебя предупреждала, что выпорю.
— Иди-ка уйми эту дуреху, Глафира, а то квас и правда крепок вышел, вон как в голову ударил, — скручивая полотенце и исподлобья поглядывая на дочь, произнесла бабка Агафья. — И ты, Трофимка, иди. Вон, на озеро пока сходите с ребятишками, освежитесь. А мы домом займемся.
И вроде спокойно все сказала, а Глаше как-то не по себе стало от ее голоса. И Варваре тоже. Она беспомощно посмотрела на дядьку Трофима, словно ища поддержки, но тот только руками развел и поднялся.
— Пойдем, Глаша. Вам и правда охолонуться не помешает.
Аксютку они нашли в лопухах, она размазывала слезы по щекам и обиженно высказывала бабкиной козе, что Глашка и сама красивая, и жених у нее хороший, а ее все маленькой и глупой считают, да еще и прыщик на носу вылез, и все теперь дразнятся. Коза жевала траву и периодически кивала головой. Глаша вздохнула, раздвинула лопухи и, усевшись рядом с сестрой, крепко обняла ее. Аксютке тоже было тяжело в чужом доме, хоть и виду она старалась не подавать, а по родителям скучала не меньше Глашиного.
— Ну, прости, одуванчик, не плачь, — утыкаясь носом в пшеничные пряди сестры, шепнула Глаша. — Ты же знаешь, как они меня с этими женихами донимают, а еще ведьмой кличут, вот и не сдержалась. Прости.
Фрагмент из романа «Песня для Девы-Осени»
Всю ночь не смыкала Ясна глаз над шитьем, зарю сторожила. Не устерегла, проснулась, когда солнце уже пошло по полям свежим снегом поскрипывать. Вскочила, подхватила платье скатным жемчугом шитое и бросилась за ворота сестру кликать:
— Гордана! Горданушка, сестрица! Забери платье, милая, не в пору оно мне!
Идет сестра молча, листья золотые с веток сдергивает и точно не слышит. Может, и в самом деле не слышит? Далеко ведь ушла уже, едва видна в морозной дымке, но знает Ясна – слышит ее сестра. Каждый год на заре, как осень с зимой меняются, проходит Гордана молча мимо сестриного двора, забирает с веток последние золотые березовые монетки, ни в гости не зайдет, ни остановится, сколь не зови – крепко обиделась.
Мечется Ясна по двору, зовет слезно, да все без толку. Уж и догнать пыталась не раз, все одно – уходит Гордана и головы не повернет. Вот и сейчас: неужто не обернется?
— Гордашенька, родная моя! Все жемчуга и каменья забирай, ничего мне не надо! Только ленточки мои красные отдай, милая!
Уходит молча в снежную даль темнокосая Гордана, алые ленты на солнце прощальными всполохами играют. Заплакала Ясна, за сестрой кинулась:
— Сестрица, и Мороза своего забирай! Не муж он мне и никогда мужем не станет!
Замедлила шаг Гордана, голову чуть повернула – у Ясны сердце так и зашлось. Любит Гордана Мороза, долго горевала, когда сестра беспутная жениха ее свела.
— Гордашенька, правду говорю! Ни дня не жили с ним как жена с мужем! Не люб он мне, я на платье твое польстилась, а о женихе и не помышляла!
Сорвала Гордана гроздь алую с рябины, тряхнула косой и дальше пошла.
— Гордана! Меня не жалеешь, так хоть Мороза пожалей! Почто ему такая жена?! Он ведь тебя одну любит!
Ушла Гордана, растаяла в тумане над рекой, последние листья с собой унесла. Долго стояла Ясна посреди дороги, вслед сестре смотрела, платье проклятое в руках теребила. Едва бусины не пообрывала, вовремя опомнилась.
Источники:
- информация, предоставленная Е. Абрамкиной
