Пермитин Ефим Николаевич

Ефим ПермитинПервая любовьХудожник яркого и самобытного дарования, Ефим Николаевич Пермитин вписал запоминающуюся страницу в историю литературы Сибири.

Пермитин родился 8 января 1896 (27 декабря 1895) года в Усть-Каменогорске в семье столяра-краснодеревщика. Окончил трёхклассное городское училище. В 1913 (1912) году, экстерном сдав экзамены за учительскую семинарию, уехал в таёжный посёлок на Горный Алтай и два года работал учителем в сельских школах.

В Первую мировую войну, окончив школу прапорщиков, командовал взводом, затем ротой разведчиков. После Февральской революции избран в полковой комитет, в Гражданскую войну сражался в Сибири против колчаковцев, в конце войны исполнял обязанности военного коменданта Усть-Каменогорска. Демобилизован после ранения, работал школьным учителем и в Усть-Каменогорском отделе народного образования.

В 1917 году в барнаульской газете «Жизнь Алтая» напечатан первый рассказ «Последний вечер», с которого, по словам Ефима Николаевича, началась его литературная биография.

В целом же становление Пермитина как писателя тесно связано с охотничьим промыслом. Он был профессиональным охотником и этот опыт впоследствии нашёл яркое отражение в его книгах.

Горные орлыВ 1923 г. он затевает издание журнала «Охотник Алтая», переименованный при переезде его в Новосибирск в «Охотник и пушник Сибири». Здесь были опубликованы его первые ху­дожественные произведения – рассказы «Памяти поэта-охотника», «В осаде» и другие.

Долгая творческая дружба связы­вала писателя с журналом «Сибирские огни», где он напечатал ряд крупных произведений, в том числе и роман «Капкан», кото­рый положил начало теме коллективизации в сибирской прозе.

Материал романа «Капкан» чисто сибирский: действие его проис­ходит в таежных деревнях, среди кержаков-старообрядцев, вековой дремучий уклад которых входит в острое противоречие с новыми социальными веяниями. Социальный конфликт в романе «Капкан» тесно переплетается с религиозно-нравственным. В период обостре­ния классовой борьбы кулаки-старообрядцы пытаются воскресить легенду о Беловодье — стране обетованной. Но при этом стремятся приспособить к своим целям. Для них Беловодье — это земля, где нет и не может быть большевиков.

Роман «Когти» стал своеобразным продолжением «Капкана». В центре его — борьба за крестьянскую артель с теми, кто ее совершенно не приемлет (а «коммуния» не нужна прежде всего кулакам). В этой ожесточенной борьбе проявляются взгляды и позиции героев романа, находящихся на разных социальных полюсах, их характеры.

И эти два романа, и некоторые другие вещи Е. Пермитина характерны одной примечательной особенностью. Писатель своих героев как бы погружает в мир природы, что позволяет читателям лучше разглядеть и почувствовать их неотделимость от таежного мира.

Поэма о лесах

Ефим Пермитин любил родное слово и умел им пользоваться для создания отчётливо-зримых, слышимых, почти осязаемых картин и сцен. Он отыскивал именно те слова, которые наиболее точно выражали сущность характера того или иного персонажа, его настроений и размышлений.

В 1931 году писатель переехал в Москву и вошел в состав Всесоюзного объединения крестьянских писателей, а также и в столичные литературные круги, где сблизился со многими писателями, в том числе и с Михаилом Александровичем Шолоховым. Знакомство впоследствии переросло в многолетнюю дружбу.

В 1938 году был арестован по ложному обвинению и с 1938 по 1944 год провёл в тюрьме и ссылке в Казахстане. Жена Пермитина написала письмо М.А. Шолохову с просьбой оказать помощь в освобождении ее мужа. Шолохов помог вызволить Е.Н. Пермитина из ссылки и получить разрешение вернуться в столицу.

В 1951 году вышел роман-эпопея «Горные орлы», куда отдельными, существенно переработанными частями вошли ранее изданные «Капкан», «Враг», «Любовь».

После смерти Сталина в 1953 году и доклада Хрущева на XX съезде партии литературные и издательские дела Ефима Николаевича пошли в гору. Он был восстановлен в Союзе писателей СССР, стал членом его правления и секретарем правления Союза писателей РСФСР, был также членом редсовета одного из главных литературных издательств — «Советский писатель», вошёл в редколлегию издательства «Труд» и газеты «Литературная Россия».

Ручьи весенниеПосле завершения «Горных орлов» Пермитин приступил к работе над большим произведением, которое должно было охватить полстолетия жизни России. Но началось время преобразований в сельском хозяйстве и это изменило его планы. Писатель не смог усидеть дома и в 1954 году вместе с эшелоном первоцелинников отправился на столь любимый им Алтай. Через два года был готов роман «Ручьи весенние» о подвигах покорителей целины.

С конца 50-х писатель работал над автобиографической трилогией «Жизнь Алексея Рокотова»: «Раннее утро», «Первая любовь», «Поэма о лесах». Весьма подробно в этих романах прослеживается становление Пермитина-писателя и выразительно воссоздана ли­тературная среда Новосибирска 30-х годов.

За эту трилогию Ефим Пермитин был в 1970 году награждён Государственной премией РСФСР имени М. Горького.

Ушёл из жизни писатель 18 апреля 1971 года. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище. До последних дней писатель не забывал Алтай. В письмах передавал «земной поклон родному Алтаюшке-батюшке», писал, что этому краю и его изумительным людям он посвятил всё своё творчество.

В память о писателе названа улица в Ленинском районе Новосибирска. На доме №7 по этой улице расположена мемориальная доска, свидетельствующая о том, что улица получила своё имя в честь Ефима Пермитина.

Библиография:

  • «Пушная шкурка и уход за нею» (1926)Охотничье сердце
  • «В белках» (1927)
  • «Капкан» (1930)
  • «Когти» (1931, 1933, 1986)
  • «Враг» (1933)
  • «Любовь» (1937)
  • «Друзья» (1947)
  • «Лесная поэма» (1950)
  • «Горные орлы» (1951, 1956)
  • «Две повести» (1954)
  • «Ручьи весенние» (1955)
  • «Охотничье сердце» (1962)
  • «Жизнь Алексея Рокотова» (1972)
  • «Страсть» (1973)
  • Собрание сочинений в 4-х томах (1978-1980)

Творчество:

(фрагмент из рассказа «Охотничье сердце»)

И какая же сверкающая даль! Сколь же прекрасная, светлая наша страна!

Горы, леса, ширь степная — конца-краю нет…

Родина! Теплый полынный ветер тихих осенних твоих полей. Синее небо с венцами журавлиных стай…

Зеленые уремы с пленительными раскатами соловьев…

Безбрежные просторы весенних половодий, засеянные птицей разных пород…

Кто из охотников не вспоминает родные поймы, озера, топи и бочаги — пристанища дичи, от дымчато-белесого, верткого бекаса до сторожкого гуменника и легкоперой крикливой казары!

Такими родными просторами для меня, тогда еще только начинавшего «охотничью путину», были знаменитые Шиловские луга в окрестностях Усть-Каменогорска.

Может быть, и не жить больше мне в тех чудесных краях.

Не просиживать ночи в сторожке на Шиловском лугу с учителем и другом, редким сказочником Матвеем Коноплевым, в окрестностях приалтайского городка Усть-Каменогорска.

А уж городок Усть-Каменогорск! Всяк, кто ни уезжал из него, рано или поздно возвращался назад. Безнадежно застрявшие вдали вздыхают о нем, о двух светлых многоводных реках: стоит он на берегах Иртыша и Ульбы.

И сколько же заливных лугов по этим рекам! Сколько глубоких проток, тихих стариц, заливов, затонов, озер, озерок и просто «котлубаней». И всюду — дупель, бекас, гаршнеп.

По камышам — утка всех пород. Пролетом — журавль, гусь.

А тетеревов в горах! А серой куропатки! Да они зимою залетали даже в окраинные огороды. А волков и лис по ущельям! А пушного зверя в горной тайге!

В заиртышских степях мигрирует саджа, или копытка, гнездуют дрофы и стрепета.

Редко еще где в России мне приходилось встречать такое разнообразие зверя и птицы, как в заиртышских просторах. Иртыш — граница Южного Алтая и Восточного Казахстана, двух флор и фаун.

Правая сторона его от Усть-Каменогорска — горы, уходящие до Монголии.

Приволье охотникам! А уж охотников в Усть-Каменогорске! Почитай, каждый десятый непременно «балуется с ружьишком». Но есть и первоклассные стрелки, такие, как Матвей Матвеевич Коноплев, Василий и Николай Кузьмичи Сухобрусовы, братья Коробицыны, Ника Козляткин, Щепетильниковы, Судоплатовы, да всех и не запомнишь…

Больше всего охотников проживало на окраине Усть-Каменогорска, где издавна селились кузнецы и слесари.

И соседство ли с охотничьим «Эльдорадо» — знаменитыми Шиловскими лугами, или иные какие причины, но только поголовно все кузнецы и слесари Усть-Каменогорска — охотники.

И уж каких, каких только охотничьих собак не развели кузнецы!

Явные признаки всех пород и окрасов мирно уживались во всевозможных Цезарях, Марсах, Фингалах.

Все охотничьи собаки добрых земляков моих делились на «вислоухих» и «стамоухих». Вислоухие — по перу, стамоухие — по зверю.

А какие ружья «отковали» себе кузнецы! Какие системы затворов изобрели! Чего только не придумает обуреваемый охотничьей страстью кустарь!

Всю жизнь простаивая перед пылающим горном, тяжелым трудом зарабатывая свой хлеб, неукротимый мечтатель терпеливо мастерил себе ружье.

Материал на стволы шел больше из старых екатерининских фузей и граненых, времен Ермака, пищалей с отверстием в медный пятак.

Отольет себе такой кустарь «мечту жизни — рушницу» фунтов на двенадцать весом — и прямиком на Шиловские луга. Засыплет заряд «мерною горстью», подберется к уткам, снимет шапку, благословись, выделит и, зажмурившись для первого раза, «вдарит».

Дрогнут ближние горы. Ахнет павший навзничь стрелец, выпустит из ослабевших рук злое ружье и долго лежит недвижимый, с явными признаками утраченного рассудка.

Но крепки плечи и руки мастеров. Чудно крепки. Зато нигде не видел я такого обилия вывороченных скул, вышибленных глаз или оторванных пальцев, как среди досужих земляков своих.

А врожденная страсть усть-каменогорских слесарей «править» да «доводить» (сверлить и шустовать) всякое попавшее им в руки ружье!

Но были и среди них тонкие знатоки своего дела, такие умельцы, как Василий и Григорий Петровы, Петр Новиков и Миша Нагорный, которые могли бы точностью и изяществом работы составить славу и потомственным оружейникам — тулякам.

В таких-то благословенных местах, среди таких-то матерых, «затяжных» охотников и протекала моя ранняя юность.

…День провел в лесу. Ночью вспомнилась разбитая молнией сосна и среди мертвых, изуродованных огнем рыжих веток одна, чудом уцелевшая, бархатно-зеленая, вся в росе.

Прошло много лет. Забылись не только бесчисленные перевиденные рощи, леса, бескрайняя сибирская тайга. Изгладились в памяти даже тополя близ окон отчего дома, а бархатно-сизая от утренней росы сосновая ветка живет, искрясь пушистыми иголками. И нежный, ладанно-сладковатый запах смолы, и солнце, сверкающее в каждой росинке, остались навсегда.

Такими «чудом уцелевшими» в памяти с далекого детства картинками, незабываемыми запахами переполнен каждый человек.

Точно вгранившиеся в сердце, живут они с нами до могилы: смежи веки — и тотчас, как живая, зеленая ветка в росе среди обращенных в прах беспощадным временем мертвых сучьев и веток.

С такой же нестерпимой, точно под вспышкою магния, чудесной и чуть грустной ясностью встают предо мной золотые минувшие дни далекой юности.

Воспоминания, как струи горного родника, неудержимо бьют из земли.

И нет сил противиться им: с жадностью путника в полуденный зной припадаешь к ним и пьешь, пьешь…

Литература, имеющаяся в фонде Новосибирской областной юношеской библиотеки:

Произведения автора:

  • «Жизнь Алексея Рокотова»: Трилогия. Кн. 1, 2 / Е.Н. Пермитин. — Москва : Современник, 1986.
  • «Жизнь Алексея Рокотова»: Трилогия. Кн. 3 / Е.Н. Пермитин. — Москва : Современник, 1986.
  • «Первое знакомство». Е. Пермитин. // Литературное наследство Сибири. Том 2. Владимир Яковлевич Зазубрин. Переписка. Воспоминания о В. Я. Зазубрине [Текст] : / ред. Н.Н. Яновский. — Новосибирск : Западно-Сибирское книжное издательство, 1972.

О нём:

  • «Беседы о сибирской литературе» / Горшенин А. В. — Новосибирск : ИД «Горница», 1997.
  • «Ефим Пермитин». М. Шкерин // Писатели-сибиряки. Литературно-критические очерки. Выпуск 2 [Текст] : сборник / сост. Н. Н. Яновский. — Новосибирск : Новосибирское книжное издательство, 1959.
  • «Тайны творчества. Ефим Пермитин и его романы» / М. Р. Шкерин. — Новосибирск : Западно-Сибирское книжное издательство, 1971.

Источники:

  • «Беседы о сибирской литературе» / Горшенин А. В. — Новосибирск : ИД «Горница», 1997.
  • «Ефим Пермитин». М. Шкерин // Писатели-сибиряки. Литературно-критические очерки. Выпуск 2 [Текст] : сборник / сост. Н. Н. Яновский. — Новосибирск : Новосибирское книжное издательство, 1959.
  • Википедия.
  • Сайт государственного музея-заповедника М.А. Шолохова.
Оцените этот материал!
[Оценка: 1