Ночь в музее
Смутно помню, как всё это было…
В час, когда затухает светило,
Догнало и накрыло стихией
Дежавю пополам с ностальгией.
А потом зацепили сознанье
Мимолётные воспоминанья.
Был во всём невиновно-повинным
Зимний сумрак в музее старинном.
Там, снаружи, темно и морозно,
Смотрит в окна луна осторожно.
Весь паркет лунным отсветом выстлан.
В пустоте очень холодно мыслям.
Вздох со всхлипом и хрупкое слово
В анфиладах дворца былого
Выдают пожилых привидений,
Не покинувших старых владений.
Старый дом, что не ими построен,
Со следами чужих колоколен
Поименно их каждого помнит,
Хоть не рад им, а всё же не гонит.
Шелест шёлка, парчи переливы,
Шум балов, старых вальсов мотивы
Похозяйничают только ночью.
Утром все наважденья – в клочья!
По ночам с неба видит звезда,
Как проходит зимой череда
Дней коротких, ночей самых длинных
В анфиладах дворцов старинных.
***
Вот ещё одно лето растрачено!
Нам к потерям не привыкать!
Спящий сад запейзажился начерно,
Тушит солнце холодный закат.
Календарь стал изрядно потрёпанным.
Лета знойного жалко до слёз!
Юный холод расчистил неопытно
Неба синь между голых берёз.
Журавли бабье лето окликнули,
Клином кинулись догонять.
Как ни жаль, в сарафанах с туниками
Бабам больше не щеголять.
Эта тишь за окном после августа,
Этот вкрадчивый шёпот дождя
Второпях, запоздало, яростно
Зашаманят, тоску наводя!
Мокрый ветер, отравленный плесенью,
Пенопластовый скрежет листвы
Из лоскутьев, пестреющих месивом,
Межсезонные пишут посты.
Больше листья не радуют зеленью.
Их осталась самая малость.
Гейша-осень раскрашенным веером
Прикрывает невзрачную старость
Твоих слов трескучий мороз
Твоих слов трескучий мороз
Обжигает простудным жаром.
В пустоту задаю вопрос:
Ну, за что мне такая кара?
Не в пустыне и не в толпе
Шепчут вечно живые губы:
— Постучи, и откроют тебе;
Попроси, и дано тебе будет!
Я молилась до петухов,
Но вернулись молитвы обратно.
Я стучала до синяков
И просила, да, видно, невнятно!
Тот, кому посылались мольбы,
Слеп и глух, и осыпан пеплом.
С ним языческие костры;
Он разносит слова мои ветром.
Был кумиром чурбан простой,
А алтарь был на месте лобном.
Оказалось – ты не святой!
Не икона ты – идол злобный!
Второпях затушу свечу
И, низвергнув, тебя не возвышу!
Позовешь, а я промолчу;
Постучишь, а я не услышу!
Глухо ухо к твоей мольбе.
Если хочешь, молись на распятье!
Я не буду скучать по тебе,
И согреют меня не объятья!
Одиночество не тяготит.
Я целЕе, чем две половинки!
Не держу на тебя обид,
Ухожу по своей тропинке.
Я теперь исполню обряд,
Как диктуют божьи законы.
Пусть кумиры в огне горят,
А меня заждались иконы!
***
НадорвалИсь метели от натуги,
Зима права передала подруге,
Трудясь привычно, до седьмого пота.
Весна свою исполнила работу.
Март не нарушил перемен весенних.
Он, как всегда, был слякотно-рассеян,
В апреле рассосало неба серость,
И снова умиляет мая щедрость!
Давно просохла луж голубоглазость,
В цветах, воскресших зреет меда сладость,
Для яблонек в гипюровых костюмах
Май не жалеет дорогих парфюмов!
Дышу забытым за год ароматом,
Любуюсь свежим миром до заката.
Ну, просто прелесть! Как тут не гордиться,
Что в мае я сподобилась родиться.
***
Чудит беспощадная осень:
Сегодня обставила мудро
Осенний безоблачный полдень
Как раннее летнее утро.
Я лесом прошла и покосом,
Нигде комаров не встречала,
Вот видишь, лукавая осень,
Я хитрость твою развенчала!
С чего бы, скажи мне на милость,
Щекочет под курткой прохлада,
А в березняках затаилась
Грибов перезрелых армада?
Паук в буреломе остылом
Забыл доплести паутину,
Под бледным осенним светилом
Он греет озябшую спину.
Деревья прощаются с летом,
Срывают наряд в исступленье,
Платя золотою монетой
За будущее пробужденье.
Природа грустит запоздало,
Что скоро закружится вьюга-
Ей это сорока сказала-
Ее не обманешь, хитрюга!
